главная
А тем временем, форум сайта ждет не дождется интересных собеседников.

RSS 2.0

Создайте дистшщию между собой и личностью. Все проблемы касаются вашей личности, не вас. У вас никаких проблем нет; ни у кого на самом деле не бывает никаких проблем. Все проблемы относятся к личности.

Вот какой будет ваша работа: когда вы чувствуете тревогу, тут же вспомните, что она относится к личности. Вы чувствуете напряжение — просто вспомните, что оно относится к личности. Вы — наблюдатель, свидетель. Создайте дистанцию. Ничего больше делать не нужно. Когда появится дистанция, вы вдруг увидите, что тревога исчезает.

Когда дистанция теряется и вы закрываетесь, тревога возникает снова. Чувствовать тревогу значит отождествляться с проблемами личности. Быть в расслаблении значит не вовлекаться, оставаться неотождествленным с проблемами личности.

Итак, в течение месяца наблюдайте. Что бы ни происходило, оставайтесь далеко в стороне. Например, у вас болит голова. Просто попытайтесь отойти в сторону, наблюдать головную боль издалека. Она продолжается где-то в механизме тела. Наблюдатель на холмах, вы стоите в стороне, далеко в стороне, и боль продолжается за много миль от вас. Поддерживайте дистанцию. Создайте между собой и головной болью пространство, и пусть это пространство становится больше и больше. Придет момент, когда вдруг вы увидите, что в этой дистанции головная боль растворяется.

Некоторые вещи открываются только в поэтической связи с реальностью; их знает только поэт.

Поэт в мире считается простофилей; о нем говорят, что он не умеет устраиваться в жизни. Он никогда не достигнет высот в мире денег и власти. Но в своей бедности он знает другого рода богатство, которого не знает никто другой.

Для поэта возможна любовь, для поэта возможен Бог. Лишь тот, кто достаточно невинен, чтобы наслаждаться малыми вещами в жизни, может понять, что Бог существует, — потому что Бог существует в малых вещах жизни: он существует в еде, которую вы едите, он существует в прогулке, которую вы совершаете утром. Бог существует в любви, которую вы чувствуете к возлюбленному, в дружбе, которой вы с кем-то связаны. Бог не существует в церквях. Церкви не занимаются поэзией, они занимаются политикой.

Пусть в вас будет больше и больше поэтичности. Чтобы быть поэтичным, нужен сильный внутренний стержень; нужно достаточно мужества, чтобы считаться простофилей в мире, но без этого быть поэтичным нельзя. Под поэтичностью я не подразумеваю, что вы должны заниматься стихосложением; это лишь небольшая, незначительная часть поэтичности. Человек может быть поэтом, не написав ни строчки. Или написать тысячи стихотворений, но все же не быть поэтом.

Быть поэтом — это образ жизни. Это любовь к жизни, почитание жизни, связь с жизнью из самой глубины сердца.

Сначала человек должен осознать, что носит с собой только подделку, фальшивую монету. Конечно, от этого не улучшится настроение. Станет грустно, будто вы что-то потеряли — но, прежде всего, этого потерянного у вас никогда не было.

Например, многие люди думают, что они сострадательны. Качество сострадания встречается очень редко. Бывает сочувствие, но сострадание принадлежит очень высокому плану... Но если вы понимаете, что в вас нет сострадания, появляется возможность его приобрести.

В этом беда всего фальшивого: если ваш карман полон фальшивых монет, и вы думаете, что богаты, о чем беспокоиться? Если вдруг вы понимаете, что все эти монеты фальшивые и вы нищий, вы впадаете в уныние, потому что думаете, что потеряли все деньги. Но теперь вы можете узнать, как и где найти настоящие деньги.

Сейчас, сию минуту вы не можете отличить реальное от нереального. Эта способность приобретается только с возникновением очень цельного сознания. Не думайте, что некоторые вещи в вашей жизни реальны, некоторые нереальны: в таком состоянии, когда вы не осознанны, все нереально как сон, но кажется реальным.

В другом состоянии, когда вы просыпаетесь, когда вы становитесь буддой, реально все; нет ничего нереального. И не думайте, что некоторые вещи реальны, некоторые нереальны. Если вы неосознанны, нереально все. Если осознанны, реально все. Но вы сможете узнать, что все было нереальным, только когда проснетесь, не прежде.

Когда возникает страх, не пытайтесь от него бежать. Воспринимайте страх как намек, указание, в каком направлении вам следует путешествовать. Страх просто бросает вам вызов, зовет: «Пойдем со мной!»

Что угодно хорошее также и страшно, потому что приносит некое видение, понимание; ставит перед необходимостью определенных перемен; подводит вас к тому самому краю, отступив от которого, вы никогда себе этого не простите, — вы всегда будете укорять себя за трусость. Если же идти дальше, это опасно. Вот почему хорошее пугает. Когда возникает страх, всегда помните: не отступайте, потому что таким образом проблема страха не разрешится. Войдите в него. Если вы боитесь темной ночи, войдите в темную ночь — потому что это единственный способ преодолеть страх. Это единственный способ выйти за его пределы.

Двигайтесь в темную ночь; нет ничего более важного. Сядьте в одиночестве, ждите и предоставьте ночи действовать. Если вам страшно — дрожите. Пусть вас бьет дрожь, но скажите ночи: «Делай, что тебе угодно. Я готов». Через несколько минут вы увидите, что все разрешилось. Темнота больше не темна, она стала сияющей. Вы ею наслаждаетесь. Вы можете ее коснуться — она почти осязаема в своем бархатистом молчании, в своем просторе, в своей музыке... Вы можете ею наслаждаться; теперь вы скажете: «Как глупо было бояться такого красивого опыта!»

Английское слово «послушание», obedience, происходит от латинского obedire, «слушать».

Если слушать правильно, возникает послушание. Если вы правильно видите, это приносит своего рода дисциплину. Главное, чтобы человек внутри был абсолютно пуст, в то время как слушает; абсолютно пуст, в то время как смотрит; абсолютно пуст, в то время как касается — без всякого предубеждения... оставаясь непредвзятым, без всякого пристрастия, даже самого тонкого, потому что любое пристрастие разрушает истину... Без малейшего пристрастия, допуская истину такой, какая она есть, ни к чему ее не принуждая, но просто допуская ее — какой бы она ни была.

Вот аскетическая жизнь религиозного человека. Вот истинный аскетизм: позволить истине сказать свое слово — ни в чем ее не нарушая, никак не окрашивая, никуда не пытаясь направлять, не стремясь так или иначе уложить в рамки своих убеждений. Когда истине позволено быть голой и новой, оставаться самой собой, в вас возникает глубокая дисциплина — религиозное послушание. В вас возникает великий порядок.

Тогда вы больше не хаос; впервые в вас начинает формироваться центр тяжести, гравитационное ядро, потому что истина, будучи познанной, мгновенно становится вашей истиной. Истина, будучи познанной, познанной такой, какая она есть, мгновенно вас трансформирует. Вы не прежний человек. Само это видение, сама эта ясность, само это опытное переживание истины приносит внезапную мутацию. Эта революция и есть подлинная религия.

Никогда ни во что не верьте, пока не пережили этого сами. Никогда не перенимайте предубеждений, даже если весь мир говорит, что что-либо так, а не иначе, пока не столкнетесь с явлением лично.

Великий индийский мистик, Кабир, сказал: «Никогда не верь ушам — верь глазам». Все, о чем вы слышали, ложно. Истинно лишь увиденное своими глазами.

Пусть эти слова будут для вас постоянным напоминанием, потому что нам, человеческим существам, свойственно ошибаться в том, что мы говорим. Мы составляем часть этого безумного мира, безумие есть внутри каждого человеческого существа. Не позволяйте ему быть сильнее вас. Нужно помнить об этом постоянно, — хотя это тяжело, потому что быть предубежденным очень удобно и просто; предубеждения достаются бесплатно. Истина драгоценна; она дорого стоит, платить приходится большую цену. По существу, вам придется поставить на карту всю жизнь — тогда вы ее достигнете. Но только истина освобождает.

Поэтому, глядя на других людей, видя их умы, всегда помните, что точно такой же ум скрыт и в вас самих. И никогда его не слушайте. Он будет вас убеждать; он будет приводить доводы, пытаться склонить вас на свою сторону. Просто скажите ему: «Я посмотрю сам. Я еще жив. Я пойду и сам испытаю все, что необходимо».

Если вы чувствуете, что все стихло, это тоже своего рода событие — и событие гораздо большее, чем другие, создающие шум.

Если вы плачете или кричите, вы чувствуете, что что-то происходит. Когда вы не плачете, не кричите, не вопите, но просто чувствуете глубокое молчание, вам кажется, что ничего не происходит. Вы не знаете, что и это тоже великое событие, гораздо более важное, чем любое другое. Фактически, те, другие моменты только мостили дорогу этому. Этот момент был целью. Те были только средством. Но поначалу он покажется пустым, словно ничего не осталось. Вы сидите, и ничего не происходит. Если «ничего не происходит», происходит само ничто, и это происходящее ничто очень позитивно — самое позитивное, что только бывает на свете. Будда назвал это ничто нирваной, предельным.

Позвольте ничто, лелейте его, и пусть оно происходит чаще, — встречайте его радушно. Когда оно происходит, просто закройте глаза и наслаждайтесь, и оно будет приходить чаще. Это сокровище. Но поначалу, я понимаю, так бывает с каждым... Есть множество вещей, которые люди называют всплесками. Когда эти всплески исчезают и случается реальное, они не имеют никакого понятия, что это такое, и им просто недостает всплесков. Им хочется, чтобы всплески продолжались. Может быть, они даже вызывают их усилием, но это все портит. Подождите. Если всплеск происходит сам собой — хорошо, но не вызывайте его усилием. Если случается всплеск молчания, наслаждайтесь им. Вы должны ему радоваться! Вот в чем несчастье мира — люди не знают, что есть что, и иногда радуются собственному несчастью, а иногда — когда следовало бы радоваться, когда счастье очень близко, — становятся несчастными.

Времена года сменяются. Иногда приходит зима, иногда приходит лето. Если у вас всегда будет одна и та же погода, вы почувствуете застой.

Нужно научиться любить все, что происходит. Вот что я называю зрелостью. Нужно любить то, что уже есть. Незрелость всегда живет в «вот если бы» или «хорошо было бы», но никогда не в «есть», а «есть» — реальность. Все, что «было бы хорошо», вам только снится.

Какой бы ни была реальность, она хороша. Любите ее, радуйтесь ей и расслабьтесь в ней. Если что-то уходит, проститесь. Все меняется... жизнь течет и меняется. Никто не остается прежним; иногда открываются широкие просторы, иногда двигаться некуда. То и другое хорошо. То и другое — дары существования. Нужно научиться такой благодарности, которая благодарит за все, что бы ни случилось.

Просто наслаждайтесь происходящим — оно, и ничто другое, происходит прямо сейчас. Завтра, может быть, что-то одно изменится и будет другое; тогда наслаждайтесь другим. Послезавтра, может быть, случится что-то третье. Наслаждайтесь третьим. Не сравнивайте с прошлым, с бесполезными фантазиями о будущем. Живите в этот миг. Иногда жарко, иногда очень холодно, но то и другое необходимо; иначе жизнь исчезнет. Она существует в полярных противоположностях.

Вас беспокоит, что, если вы примете себя, это усилит эго? Забудьте об эго!

Примите себя. Об эго мы позаботимся потом; сначала целиком и полностью — тотально — примите себя. Пусть придет эго, не такая уж большая это проблема; и чем эго больше, тем легче оно лопается. Оно как воздушный шар — оно раздувается, но стоит только его уколоть, и оно исчезнет! Пусть будет эго, это допустимо, но примите себя, и все начнет меняться. Фактически, тотальное принятие означает принятие, в числе прочего, и эго. Начните с принятия. Мир нуждается и в нескольких великих эгоистах. Нам нужны все возможные люди!

Жизнь полна шума, и в мире слишком тесно. Но борясь с этим шумом, вы от него не избавитесь; единственный способ от него избавиться — тотально его принять.

Чем более вы боретесь с шумом, тем больше он будет вас нервировать, потому что, чем больше вы боретесь, тем более он вас беспокоит. Откройтесь, примите его; шум — тоже составляющая жизни. И, начав его принимать, вы удивитесь: он больше не будет вас беспокоить. Беспокойство идет не от шума; беспокойство идет от нашего отношения к шуму. Шум сам по себе не беспокоит; беспокоит отношение. Если вы против шума, он причиняет беспокойство; если вы не против него, он не беспокоит.

В любом случае, куда вы можете от него деться? Куда бы вы ни пришли, везде неизбежно будет тот или другой шум; весь мир полон шума. А если вы найдете пещеру в Гималаях и будете в ней сидеть, то упустите жизнь. Шума не будет, но не будет и возможностей роста, которые предлагает жизнь, и вскоре молчание покажется тусклым и мертвым.

Я не говорю, чтобы вы не наслаждались молчанием. Наслаждайтесь молчанием; но знайте, что молчание не против шума. Молчание может существовать в самом шуме. Фактически, когда оно существует в самом шуме, только тогда оно и есть настоящее молчание. Молчание, которое вы чувствуете в Гималаях, не ваше; оно принадлежит Гималаям. Но если пы можете чувствовать молчание посреди рыночной площади, если можете быть совершенно расслабленны и непринужденны, оно ваше. Тогда Гималаи будут у вас в сердце, а это и есть подлинное молчание!

Мышление — не более чем привычка искать толкования. Когда мышление исчезает, озеро ума безмолвно, спокойно и тихо. Тогда на поверхности больше нет волн, больше нет ряби — ничто не искажается, и отражение луны совершенно.

Мышление — как рябь на поверхности озера, и из-за этой ряби отражение не может быть подлинным; луна отражается, но рябь ее искажает. Бог отражается в каждом; мы — зеркала Бога, но наш ум полон мыслей, ряби, волн, облаков, и ничто нами видимое не остается неискаженным; мы видим не то, что есть. Ум накладывает на все свои мысли, истолковывает; а любое толкование искажает. Реальность не нуждается в толковании; ей нужно только отражение. Нет смысла в толковании; истолковывающий ум не видит суть. Когда вы видите розу, она просто есть: нет надобности ее истолковывать, нет надобности ее расчленять, нет надобности знать о ее смысле. Она сама себе смысл. Она не иносказательна; она ничего, кроме самой себя, не символизирует. Она просто есть! Она реальна, не символична Символ нуждается в толковании, сон нуждается в толковании. И психоанализ прав, когда анализирует сны, но философы заблуждаются в своих попытках истолковать реальность. Сон симво-личен, он что-то символизирует, и толкование может помочь узнать, что именно. Но роза есть роза, — значащая только себя саму. Она самоочевидна.

На днях я читал Жан-Поля Сартра. В одном месте он сравнивает человеческую жизнь с ощущением ребенка, заснувшего в поезде, когда его будит кондуктор, который пришел проверить билеты, а у ребенка нет ни билета, ни денег, чтобы заплатить.

Ребенок не знает, ни куда он едет, ни какая ему нужна станция, ни даже зачем он едет в поезде. И последнее, но немаловажное: эти вопросы для него неразрешимы, потому что он оказался в поезде не по своему решению. Как он вообще оказался в поезде?

Такая ситуация становится все более типичной для современного ума, потому что так или иначе мы потеряли корни, мы потеряли смысл, и нам его не хватает. Человек чувствует: «Зачем?.. Куда я иду?» Вы не знаете, куда едете, не знаете, почему оказались в поезде. У вас нет билета и нет денег, чтобы заплатить, и все же вы не можете выйти. Жизнь кажется хаосом, сумасшедшим хаосом.

Это происходит потому, что были утрачены корни в любви. Люди живут без любви, кое-как заставляют себя продолжать жить. Что же делать?

Я знаю, каждый однажды чувствует себя как ребенок, заснувший в поезде. Но все же жизнь не обречена на поражение — в этом огромном поезде крепко спят миллионы людей, но всегда есть кто-то не спящий, кто-то пробужденный. Ребенок может поискать и найти того, кто не спит, того, кто вошел в поезд сознательно, того, кто знает, куда поезд едет. Рядом с таким человеком ребенок может научиться не спать — научиться сознанию.

Вы ничего не можете сделать; просветление случится, когда случится. Но своими действиями вы готовите ему дорогу.

Нельзя принудить просветление случиться. Это не причинно-следственное явление. Но кое-что можно сделать: подготовить ему дорогу. Можно что-то сделать, чтобы не преграждать путь, — оно случится, когда случится, но если вы не готовы, то можете пройти мимо, даже не узнав его.

Многие люди подходят близко к первым проблескам сапюри, самадхи, просветления в ходе естественного течения жизни, но не могут его узнать, потому что не готовы... все равно что прекрасный, бесценный бриллиант, данный тому, кто никогда не слышал о бриллиантах, — он примет его за обычный камень, потому что никак не сможет его узнать.

Нужно стать своего рода ювелиром, чтобы научиться узнавать. Просветление случится, когда случится. Никак нельзя его вызвать усилием, никак нельзя им управлять. Нельзя заставить его случиться, но если оно случится, можно быть готовым его узнать. Если вы прекратите медитации, готовность исчезнет. Продолжайте медитации, чтобы вы были готовы, чтобы вы с трепетом ждали и, когда оно к вам приблизится, были открыты и могли его принять.

Сомнение значит, что у вас нет никакой позиции; вы готовы исследовать с открытым умом. Сомнение представляет лучшую отправную точку.

Сомнение не плохо. Подход скептицизма совершенно иной; скептицизм значит, что вы уже заняли позицию — против. Сомнение значит, что у вас нет никакой позиции; вы готовы исследовать с открытым умом. Сомнение представляет лучшую отправную точку. Сомнение просто означает поиск, вопрос; скептицизм означает, что вы заранее предубеждены, что вы фанатичны. Вы уже все решили. И теперь вам ничего не остается, кроме как пытаться тем или иным образом подтвердить обоснованность своего предубеждения. Сомнение безмерно духовно. Но скептицизм — нечто очень нездоровое.

Вера — это мертвое доверие. По существу, вы не доверяете, но все же верите — вот что такое вера. Но доверие — нечто живое... как любовь.

Все веры потеряли то, что вы называете молитвой, потеряли то, что вы называете медитацией. Они забыли самый язык экстаза. Они стали интеллектуалами: доктрины, догматы, системы... Множество слов, но потерян смыл, потеряно значение. И это естественно. Так должно быть.

Когда Иисус жив, религия ходит по земле, и те немногие, кому посчастливилось его знать, пройти рядом с ним несколько шагов, преображены. Вы не становитесь христианами — это поверхностно; в вас входит нечто от Христа. Вам передается нечто от Христа. Вы становитесь исполнены молитвы. Вы смотрите другими глазами, сердце бьется по-другому. Все осталось прежним, но вы изменились.

Деревья зеленые, но теперь они зелены по-другому. Их зелень стала живой. Жизнь вокруг так осязаема, что вы почти можете ее коснуться. Но когда Иисуса не станет, все им сказанное тут же окажется сформулированным, приведенным в систему. Теперь люди становятся христианами — интеллектуально; но живого божественного присутствия больше нет.

 Вера — это мертвое доверие. По существу, вы не доверяете, но все же верите — вот что такое вера. Но доверие — нечто живое... как любовь.

Страницы
5 4 3 2 1

Немного новостей:
Животные
Стрекоза на рабочий стол

Ключевые слова:

Последние комментарии:

байк   гитара  
низ  
Идея © Bas.       Создание - Аксёнов Алексей
basik.ru: wallpapers, обои на рабочий стол